— Юра, ты пойдешь с нами в баню? — спросила тетя Оля, заглянув ко мне в комнату.

Я кивнул.

— Тогда бери полотенце и чистое белье. И подходи.

Тетя Оля — мамина подруга. У нее есть дочь, одиннадцатилетняя Даша. А муж у нее моряк и сейчас в плаванье. А моя мама уехала на неделю в командировку и отправила меня погостить у тети Оли на даче, потому что лето.

У тети Оли на даче большой дом и есть баня. Сегодня тетя Оля решила устроить банный день. Я достал из чемодана чистые трусы и полотенце, вышел из дома и направился к небольшому строению во дворе. В предбаннике никого не было, я заглянул в помывочную — там тоже никого. Из парной донесся голос тети Оли.

— Юра, мы здесь! Раздевайся и иди сюда.

Я снял шорты и майку, остался в трусах, и вошел в парилку. Там было очень жарко и влажно. И все словно в тумане. Я никогда раньше не был в бане и ни разу не ощущал такой жары. Я присел на нижнюю лавку полока, а тетя Оля с Дашей сидели на самом верху. Через пару минут я пообвыкся и смог осмотреться. И тетя Оля и Даша были совершенно голыми. Обе они были красные, распаренные, и блестели от пота.

В свои четырнадцать лет я голых женщин видел только на картинках. Украдкой, боясь показать свой интерес, я стал разглядывать обеих. Тете Оле было лет тридцать пять, но выглядела она гораздо моложе, потому что была очень стройной. Живот подтянутый, а грудь ее, хоть и маленькая, зато совсем не висела, а торчала вперед как две половинки лимона. Она сидела, положив ногу на ногу, поэтому ее гениталий мне не было видно. А Даша сидела ближе к стене, ее мне загораживала тетя Оля.

Я уже третий день гостил на этой даче. С Дашей мы особенно не общались, да я, собственно, и не знал, о чем можно говорить с девочками и во что с ними играть. Да и вообще человек я нелюдимый. Дни проводил в основном с книжкой, лежа в гамаке или рисовал в своей комнате. Я люблю рисовать, и все говорят, что у меня хорошо получается. Я рисовал все — коров, собак, лошадей, машины, цветы и деревья. Тайком пытался рисовать голых женщин, но, поскольку некоторых анатомических подробностей я не знал, изобразить то, что у них под животом у меня не получалось.

— Пойдем, Даша, мыться, — велела дочери тетя Оля. — А ты, Юра, как? Еще попаришься?

Я пожал плечами.

— Поддать немного пару?

Я помотал головой. С непривычки и так очень жарко, пот уже стекал с меня водопадом. Даша спрыгнула с полока, тетя Оля поднялась и тоже спустилась на пол, ее тело закрывало от меня Дашу. Но зато тети Олина попа оказалась прямо напротив моего лица. Я бы мог коснуться ее носом или щекой. Это так возбудило меня, что мой членик чуть не разорвал трусы. Даша и тетя Оля вышли, а я остался сидеть с поднятым членом.

Из помывочной стал доноситься плеск воды и визг Даши.

— Ой, мама, не надо! Ой, глаза щиплет!

Минут через пять тетя Оля крикнула:

— Юра, иди мыться!

Я вышел из парной. Даша стояла завернутая в полотенце, а тетя Оля в накинутом халате.

— Юра, вот мыло, мочалка, шампунь. Вот черпачок, тут в бадье вода, а мы пойдем еще попаримся.

Тетя Оля повернулась ко мне спиной и, загородив собой Дашу, сняла с нее полотенце. Сама тоже скинула халат, опять показав мне голую попу. Они обе скрылись за дверью, а я снял трусы и стал намыливаться. Член мой все еще стоял — ведь я только что видел голую женщину! Я намылил голову и зажмурился, потому что пена полезла в глаза, но тут услышал, как открылась дверь парилки.

— Все, я больше не хочу! Пойду!

Это Даша выскочила из парной. А я стоял с намыленной головой и поднятым членом. Я быстро отвернулся и пытался нащупать ковш в бадье с водой, чтобы смыть с глаз мыльную пену. Я ничего не видел, но чувствовал, что Даша не ушла, я даже слышал ее сопение. Когда я смыл пену и протер глаза, то увидел, что она стоит, завернувшись в полотенце, и разглядывает меня. Но, заметив, что я открыл глаза, она повернулась и быстро выбежала во двор.

— Юра, ты пойдешь еще париться?

Прозвучал голос тети Оли из парилки. Я это понял как приглашение. Поколебавшись немного, надел трусы и вошел. Тетя Оля лежала на полоке на животе.

— А почему ты в трусах паришься? Сними немедленно!

Я взялся за резинку, но не решался.

— Да ладно тебе стесняться. Я прекрасно знаю, что у мальчиков между ног. И вообще, я не смотрю!

Тетя Оля отвернулась к стене.

В конце концов, подумаешь! Тетя Оля же меня не стесняется. Я снял трусы и бросил на полок.

— Возьми веник, похлещи меня!

Я взял из кадушки березовый веник и слегка опустил его тете Оле на спину.

— Ну ты что? Сил совсем нет? Сильнее давай!

Я шлепнут сильнее.

— Так! Так! Еще! Еще! Теперь по целлюлиту!

— Это как?

— По попе. Чтоб целлюлита не было.

И я хлестал веником ее попу, отчего возбуждение мое нарастало.

— Теперь грудь и живот, — она повернулась на спину, а я прикрыл веником возбужденную письку.

— Ладно, ладно, я не смотрю, — тетя Оля закрыла глаза.

А я наоборот — раскрыл их во всю ширь. Передо мной лежала голая женщина. Красивая женщина. Я опускал веник ей на грудь, и она колыхалась как хорошо застывший студень. Животик был совсем впалый, пупочек выглядывал из неглубокой ямки. Я хлестал живот веником. а взгляд мой был прикован к треугольнику золотистых волос, слолвно указывающему вершиной на половую щель — раскрытые полные губы, из которых что-то выглядывало — типа выпирала розоватая кожица, похожая на мотылька со сложенными крылышками.

— Ну хорошо, достаточно. Давай теперь я тебя.



Тетя Оля поднялась, а я, чтобы не показать ей свое возбуждение, быстро лег животом на полок. Тетя Оля охаживала мне спину. Было больно, но я терпел — ведь я настоящий мужик. От этой экзекуции у меня даже пропала эрекция.

— Поворачивайся!

А я медлил.

— Давай, давай, не стесняйся! Ну торчит пипирка, подумаешь, это естественно!

Преодолев стыд, я повернулся.

— Ой, а она уже не торчит, — засмеялась тетя Оля и принялась хлестать меня по животу, уже не так сильно.

Она не стеснялась меня, вся ее женская прелесть красовалась совсем рядом. Она будто специально расставила ноги, и я бесстыдно разглядывал все, что было у нее между ними. И писька моя снова напряглась. А тетя Оля как бы невзначай постоянно ее задевала рукой.

— Ишь, какой петушок у тебя тверденький! — она качнула его пальцем. — Сладенький, наверно!

Тетя Оля присела на полок, склонилась к моему членику и взяла его в рот. Мне было ужасно стыдно, но, тем не менее, очень приятно. я непроизвольно сделал несколько движений, чтобы протолкнуть член ей в рот поглубже. И тут у меня в глазах замелькали черные мушки, сдавило промежность и защемило в яйцах. Теплая волна возникла у основания члена и хлынула к головке. Я первый раз кончил...

Внезапно открылась дверь.

— Мам, а ты не помнишь, где моя… Ой, а чего это вы делаете?

Тетя Оля быстро выпустила изо рта мой член, проглотила сперму и выпрямилась.

— Ничего, Даша. Просто у Юры пися болит, я ему полечила. Так чего ты хотела, доча?

— Где моя большая заколка, красная, с блестками?

— Ну там, на трюмо, где всегда. Так, ну все, детки, идите. Ты, Юра, тоже вытирайся и накрывайте стол к ужину, я скоро буду.



На другой день тетя Оля уехала в город за покупками. Я сидел в своей комнате и рисовал. Рисовал голую тетю Олю. Теперь я знал, как выглядит то, что раньше никогда не видел. Я вспоминал приятные ощущения, когда моя писька была у нее во рту, и мне это нравилось. Открылась дверь и вошла Даша. Я быстро спрятал рисунок за спину.

— А что ты там прячешь?

Даша подбежала и попыталась отнять у меня листок. Началась возня, лист разорвался. Нижняя часть тети Оли осталась у меня, а верхняя с голой грудью — у Даши.

— Ой, это же мама! А похожа как. Ты ее всю голой нарисовал? Покажи!

Я разорвал свою часть на мелкие клочки.

— Ну и дурак!

Даша насупилась. Но уходить не собиралась.

— А я вчера у тебя письку видела, а ты у меня нет! У-у!

Она высунула язык. Я пожал плечами, не зная, что сказать. Мне было стыдно. Я вспомнил, как она разглядывала меня в помывочной, а потом запалила нас, когда тетя Оля делала мне минет. Я покраснел, но гордо ответил:

— Ну и что?

— Хочешь, покажу? — и, не дожидаясь ответа, Даша задрала платье выше груди.

Девчоночья пися гораздо нежнее, чем у взрослой женщины. У Даши там нет волос, губки сомкнуты плотно, а в верхнем уголке ямочка.

— Вот.

Даша зажала подбородком подол платья, а пальцами раскрыла губки, показав своего розового «мотылька», с приоткрытыми «крылышками» и маленькой дырочкой между ними.

Мой член, уже напряженый до этого — пока я рисовал тетю Олю, — теперь просто готов был разорвать штаны.

— И ты мне покажи! — потребовала Даша.

— Ты уже видела. Вчера.

— Еще! — девочка сказала капризно, словно просила конфетку. — Хочу!

Стыдно снимать штаны перед девчонкой, но что поделать. Я расстегнул молнию и стянул джинсы вместе с трусами, освободив рвавшегося на свободу друга. Тот закачался и уставился дырочкой в потолок как ракета на старте.

— Ой, как она у тебя распухла! — воскликнула девочка. — Это от чего? Оса укусила, да?

— Да, — согласился я.

— Тебе больно? Мама вчера тебе лечила. Все еще болит?

Я кивнул.

— Давай и я полечу!

И, не дожидаясь согласия, девочка опустилась на колени и взяла головку в ротик.

— Хах, га? — она вопросительно посмотрела снизу вверх.

Это должно было означать: «Так, да?»

— Да.

Даша прижала головку языком к нёбу и сделала несколько сосательных движений. А у меня в глазах снова поплыли черные мушки, и как вчера заныло в промежности. И головка члена зудела, просила тискать ее еще, еше… В промежности что-то начало ритмично сокращаться, и теплые волны опять побежали по стволу члена к головке. Даша от неожиданности выпустила член. Струи спермы брызнули ей на лоб и на щеки. Изо рта ее тоже вытекала белая струйка. У Даши было перепуганное лицо, да и у меня, наверное, тоже. Мне было немножко стыдно, но очень приятно…

Минут пять продолжалась немая сцена, мы застыли как в игре «морская фигура, замри». Мой член стал опускаться и принял нормальные размеры мальчишеской письки.

— Сдулась, — констатировала Даша. — Это гной вытек? Мы ее вылечили, да? Не болит больше?

— Да.

— А я от тебя не могла заразиться? У меня вот там теперь ноет и гной течет.

— Где?

— Там.

Даша приподняла платье, указав глазами на промежность. Пися у нее была вся мокрая, а из половой щелки по ногам текли прозрачные струйки.

— Теперь ты меня полечи!

Даша легла на мою кровать и раздвинула ножки. Я сначала брезгливо лизнул языком ее половые губки. Жидкость, которая вытекала из них, была солоновато-кисловатой и имела резкий запах не то морской капусты, не то тополиных почек. Но постепенно я входил во вкус, и мне хотелось лизать все больше и больше, и проникать языком все дальше и глубже, исследуя каждую складочку, каждую ямку и бугорок девчоночьей писи. А Даша дергалась и извивалась, стонала и всхлипывала. А минут через десять вздохнула глубоко и вытянулась.

— Все, я тоже вылечилась. Гной больше не течет.




Я так и не понял, на самом ли деле Даша была настолько дремучей и инфантильной, что ничего не знала о сексе, или притворялась, пытаясь все это сделать игрой. Но мы еще несколько раз после этого «лечились», и нам было очень здорово и приятно.