Покаяние

В один прекрасный день, когда мы собрались отобедать в доме у Галины, в гости к ней пришла Леночка. Я понимала, что пришла она не ко мне, а к Галине, но злость меня всё-таки взяла. Какого чёрта сюда шляться, - подумала я. - Галину и так еле-еле вывели из состояния транса, в который она впала после исчезновения Лиды. Ей сейчас совсем не до её проблем, какими бы они ни были, своих хватает с головой. Но Галина - такой уж она человек - отказать никому не может. Решение она может принять очень жёсткое, и может оно совсем не понравиться просящему, но она его примет, обязательно выслушав любого, кто бы к ней не обратился. Так было и в тот раз. Галина предложила Леночке отобедать вместе с нами, а после обеда, когда мы перешли в гостиную, поинтересовалась целью её визита.

- Извините, Галина Юрьевна, но я сделала такую глупость, когда ушла от Вас, что только сейчас до конца осознала, что я натворила. Прошу Вас, примите меня обратно, я согласна на любую работу! Да, я понимаю, что я во многом была не права, но прошу Вас не судите меня так строго, я не могу… я без работы просто пропадаю… никто меня не берёт, даже в моей родной деревне работы для меня нет! - едва не расплакалась Леночка. - Хотите я на колени перед Вами стану?

- Зачем? - удивлённо посмотрела на неё Галина. - Ты что, собралась передо мной каяться? Так я не твой духовник, чтобы мне каяться. Вот познакомься - игуменья Алексия, ей можешь и покаяться, она тебе и грехи твои может отпустить. Не так ли Алексия?

- Нет, немного не так. Поскольку монахиня, будь она даже духовная мать, не может разрешать грехи, Священное Предание отмечает, что в женской обители необходим духовник, то есть священник, который исповедует сестёр. Эта необходимость, подчеркивается в уставе игуменьи Ирины, настоятельницы монастыря Хрисоваланта в Константинополе, причём вполне справедливо добавляется: больше всех в присутствии священника нуждается именно игуменья.

- Но ведь мы не в монастыре, а она не монахиня, а если нужно чьё-то присутствие, так мы и поприсутствуем. - незаметно подмигнула Алексии Галина и та, уловив её тонкий намёк, согласилась исповедовать Леночку.

- Тогда дочь моя, садись напротив меня и давай, рассказывай всё с самого начала, ничего не скрывая и не утаивая!

- Матушка, я даже не знаю с чего и начать!

- Начни с того места когда ты совершила свой первый грех.

- Ну ладно… - тяжело вздохнула Леночка. - Когда я окончила нашу деревенскую школу, а в ней было только восемь классов, нужно было идти работать. Начинать свою взрослую жизнь с доярки или свинарки, куда пошли работать мои одноклассницы, мне не очень хотелось. Я была достойна лучшей участи, ведь в нашей школе, да и во всей деревне, я была самая красивая девушка. Ещё когда я училась за мной бегали все наши деревенские парни, и не только холостые. Может быть поэтому меня и невзлюбили наши деревенские бабы. Я знала, что если я даже и пойду работать на ферму, житья мне там от них точно не будет. А в соседнем от нас доме жил Григорий Николаевич со своей женой Райкой. Работал он бухгалтером в нашем правлении, а его молодая, но до безобразия толстая жена, нигде не работала. Ей не то, что работать, ей, из-за её веса, ходить даже тяжело было. Так вот, - подумав немного, продолжила Леночка. - Был у них сын Степан. Он был на шесть лет старше меня.

Ещё в детстве я заглядывалась на него, но у Степана и без меня, маленькой, несозревшей ещё девочки, невест было половина нашего села. Завидный жених был Степан, каждая девка на селе хотела за него замуж выйти, но Степан ушёл в Армию, а через год его комиссовали из-за контузии. Вернулся он со своей контузией больным человеком, одним словом - поехала у парня крыша. Так, с виду, он был вроде ничего - красивый и сильный, но дурак дураком! А я к тому времени уже была заметной невестой и вот однажды я случайно заметила, что он подглядывает за мной. Я в огороде копаюсь, а он потихоньку мне под юбку заглядывает, я наклонюсь, а он мне за пазуху старается подсмотреть. Ну, да всё это было бы ещё никуда, но как-то раз я заметила, что он смотрит на меня и онанирует. Я в тот день устроила стирку и как раз развешивала бельё на верёвке во дворе. Гляжу, а он в сарайчике сидит и наяривает, а сам с меня глаз не сводит.

Жаль мне его стало и я, в следующий раз, когда увидела, что он за мной подглядывает, стала специально перед ним ходить - то платье повыше задиру, то наклонюсь так, чтобы ему получше было видно всё у меня за пазухой, а сама даже трусы не надевала. А Степан уже не сильно и прятался, сядет в сарае у самих ворот и давай… дурака своего гонять… Однажды, когда он так увлёкся, что и по сторонам не глядел, я подошла к нему, присела напротив и своей собственной рукой помогла ему закончить начатое дело. Ему это так понравилось, что он сам стал приходить ко мне и просить, чтобы я ему подрочила. Пришлось дрочить. Сначала мне и самой всё это нравилось, но были случаи, когда мне было не до него - собираюсь я куда-нибудь пойти или ещё чего, а он припрётся ко мне, вывалит своё хозяйство и мычит - давай, мол, дрочи! Стала я его прогонять, страшно мне стало, что из-за него, дурака, люди могут всё узнать - и так бабы в нашем селе не очень-то любили меня, а тут ещё и это.

А Степан, то ли мамке своей пожаловался на меня, что я ему дрочить больше не хочу, то ли ещё чего, но Райка всё узнала и рассказала своему мужу, Григорию Николаевичу. Я думала, крика будет на всё село, хоть в петлю полезай, но Григорий Николаевич позвал меня к себе домой и вместе с Райкой давай меня ругать и совестить. Тогда за меня вступился Степан. Говорить он не мог, только мычал, но мы привыкли уже к этому и понимали, чего он хочет. А хотел он, чтобы я ему продолжала дрочить. И стали они меня уговаривать не бросать их любимого сына. Тогда я поставила им условие: я буду Степану дрочить, а Григорий Николаевич возьмёт меня к себе на работу, в правление.

Так я стала работать в правлении. То, что тут что-то не так, догадывались все в нашем селе, но что именно не так - не знал никто. И хотя работа в правлении была не пыльная, но всё же работа на два фронта меня сильно изматывала! Утром, в обед и вечером я приходила в соседский дом, снимала трусы, садилась напротив Степана и в присутствии его мамаши, ревниво следившей за тем, чтобы я не обидела его сына, выполняла свою обязанность - по полчаса ему дрочила, пока он не кончит. У меня уже и мозоли на руках стали появляться, ведь дубина у Степана была знатная. Если бы не его контузия, наши бабы его и без моей помощи заебали бы.

Ленка умолкла и посмотрела на Алексию.

- Я даже не знаю, грех ли я совершила, или это надо мной бесы поглумились и совершили насилие.

- Дочь моя! - подумав, ответила Алексия. - Твой грех заключается в том, что ты заключила сделку с самим дьяволом, и чем глубже ты будешь падать, тем больше мнимых благ мирских ты получишь. Но ты не останавливайся, ты рассказывай, дочь моя!

Лена низко опустила голову, тяжело вздохнула и продолжила:

- Я видела, что Райку, мать Степана, это всё очень заводило. Она чуть ли сопли не пускала, когда я со Степаном занималась. Нет, сам Степан ей был до лампочки, она всё на мою задницу заглядывалась. И вот в один прекрасный день Райка не выдержала и полезла своими жирными лапами ко мне. Здоровая зараза была, куда мне справиться с ней. Короче, завалила она меня и давай всю лапать да вылизывать, а сынок ихний, смотрел на всё это дело и дрочил, аж стены в доме ходуном ходили. И так им понравилось в паре со мной работать, что они потом каждый раз стали так делать. А когда эта жирная свинья Райка меня девственности лишила, я не выдержала и сказала что заявлю на неё в милицию.

Ленка посмотрела на нас виновато и замолчала.

- Продолжай, дочь моя, я внимательно тебя слушаю!

- В общем, как Вы говорите, я заключила очередную сделку. Григорий Николаевич за моё молчание пообещал устроить меня в техникум, решить вопрос с общежитием и помогать деньгами, пока я буду учиться. Я, конечно же, согласилась. Такой шанс мне мог выпасть только один раз в жизни, и отказываться было бы глупо.



В техникуме я очень старалась и училась довольно хорошо, но опять же не видела перед собой никакой перспективы после его окончания. Тогда я стала подумывать о вступлении в институт. Но как жить и учиться на скромную стипендию, даже если бы я её получала, я ума приложить не могла. Дома, в селе, у меня осталась мама, которая и так еле-еле концы с концами сводила, от неё помощи ожидать не приходилось, ей бы самой помочь, но, как и чем? После окончания техникума помощь от Григория Николаевича должна была прекратиться, и мне нужно было искать нового спонсора. Но где я, глупая деревенская девчонка, могла его найти? Не давать же объявление в газету! Но, так случилось, что спонсор нашёл меня сам. Даже не один, а два спонсора сразу.

- И ты, конечно же, опять заключила сделку с дьяволом, - предположила Алексия.

- Получается, что да.

- Ну, ладно, давай, рассказывай дальше!

- Так вот, я как-то познакомилась с одной, довольно молодой парой. Недалеко от нашего общежития было одно, более-менее приличное, кафе. Цены там были немаленькие, но и не заоблачные, как в других кафе и я иногда заходила туда поужинать и, если повезёт, познакомиться с хорошим человеком. Заказывала я себе обычно кофе и блинчики, на больше у меня денег не хватало. Однажды, когда я там ужинала, ко мне за столик подсела молодая пара. Мы разговорились, и они меня даже шампанским угостили. Девушку звали Роза и её имя полностью соответствовало её внешности, а её мужа звали Давид. К концу вечера мы уже были почти друзьями. На прощанье Роза оставила мне свой номер телефона и сказала, что я могу ей всегда позвонить, если мне захочется с ней увидеться, или вдруг мне что-либо понадобится.

Начались летние каникулы, и я решила немного подзаработать, но где найти нормальную работу я даже представления не имела. Прозвонив по объявлениям и помыкавшись по городу я поняла что ничего приличного я себе не найду - кругом одно жульё. Тогда я вспомнила о Розе, позвонила ей, и она сразу же приехала за мной на своей новенькой машине. Выслушав меня, Роза предложила мне поработать у неё в доме. Оклад, который она мне определила, меня вполне устраивал, да и работы у неё почти никакой делать не надо было, так - прибрать, постирать, сходить в магазин - и всё, к тому же квартира у Розы была большая, четыре комнаты и она мне предложила пожить у неё. Я, конечно, сразу же согласилась - летом наше общежитие пустовало, там было скучно, да и, по правде говоря, одной жить в пустой комнате было немного страшновато.

Жили Роза и Давид дружно и весело, каждый вечер у них было вино и чуть ли не каждую ночь они занимались сексом. Я это точно знаю, потому что Роза так стонала и кричала, что можно было подумать, что Давид её избивает или насилует. Однажды ночью, когда я в очередной раз услышала её стоны, я приоткрыла дверь в их комнату и прямо перед собой увидела лицо Розы - она стояла на четвереньках буквально в метре от меня и так стонала при каждом толчке Давида, что мне и самой передалось её эйфорическое состояние. Тогда я так сильно возбудилась, что до самого утра уснуть не могла - передо мной всю ночь стояло её разгорячённое от секса лицо, а в ушах продолжали раздаваться её стоны и крики.

На следующий день Роза сама ко мне подошла и призналась, что когда увидела, что я за ними наблюдаю, достигла очень сильного и яркого оргазма, и попросила меня в следующий раз опять подойти к двери и смотреть на них, а чтобы я согласилась, она мне предложила денег. Я, конечно, приняла её предложение и на следующую ночь опять стояла у их двери. Мы смотрели друг на дружку, Роза орала и стонала, а я вся мокрая от перевозбуждения еле сдерживалась, чтобы тоже не заорать. Все губы себе искусала!

Утром Роза позвала меня к себе в спальню и указала на стопку денег, лежавшую на прикроватной тумбочке.

- Если хочешь, они все будут твои, - пристально глядя мне в глаза, сказала Роза.

- А что я должна буду для этого делать? - спросила я.

- Ничего особенного, просто раздевайся и ложись ко мне в постель, будем с тобой вместе спать. Ну, так что - ты согласна?

Деньги мне очень были нужны, да и в постель к Розе я бы с удовольствием легла, даже без денег. И я приняла её предложение.

- Только я сразу предупреждаю - делать я ничего не умею! – сразу же предупредила я Розу.

- Ничего, я тебя всему научу! - взяв меня за руку, затащила она меня к себе в постель.

Так, пока Давида не было дома, мы с Розой каждый день проводили в постели, а вечером, когда он должен был вернуться с работы, я уходила к себе в комнату. Но однажды Давид пришёл домой раньше обычного, и застал нас с Розой в постели. Оправдываться было бесполезно, потому что мы лежали абсолютно голыми, а всё моё бельё валялось у кровати. Я думала, Давид устроит нам крупный скандал, но он ничего не сказал, наоборот - он разделся и лёг вместе с нами. С того дня мы стали спать втроём. Давид занимался с Розой сексом, а я помогала ему довести её до оргазма, а когда Давид наконец засыпал, мы опять ласкали друг дружку. Так я прожила в их семье счастливых два года. О том времени у меня остались самые яркие и положительные воспоминания. А когда я получила свой диплом и собралась подавать документы в институт, Роза и Давид получили свои визы и собрались уезжать на ПМЖ в Израиль. Но Роза и здесь мне помогла - она познакомила меня с женой ректора института, в который я подала документы.

- Знаешь Лена, мы с Давидом будем очень по тебе скучать, - призналась мне Роза. - Эти годы, что ты провела в нашем доме, мы никогда не забудем, но жизнь продолжается, нам нужно уезжать, а тебе нужно учиться и жить своей жизнью, а чтобы ты уверенно поступила в институт, я тебя познакомлю со своей давней подругой Милкой. Она замечательная женщина и тоже, как я, еврейка и тоже любит хорошеньких и умных девушек - я думаю, вы с ней подружитесь. Я тебе оставлю её номер телефона, позвонишь ей. А здесь немного денег, - протянула она мне пухлый конверт. - Будет тебе на первое время. Ну, прощай! Если захочешь с нами увидеться, приезжай к нам в Хайфу. Адрес возьмёшь у Милки.

Лена опять умолкла и смущённо посмотрела на Алексию.

- Продолжай, не стесняйся, дитя моё!

- Так вот… - продолжила Леночка. - Милка была намного старше Розы, но очень приятная и красивая еврейка с очень большой грудью, где-то шестого размера. В институт я все вступительные экзамены сдала на отлично и Милка, для наших встреч, сняла мне квартиру в центре города. В ней я прожила все годы, пока училась. Квартиру она оплачивала, ещё и помогала мне деньгами. Но настало время и нам расставаться. Это было очень нелегко - ведь за эти годы мы полюбили друг друга. Прощаясь мы долго сидели обнявшись и ревели, но, как говорила Роза, жизнь должна продолжаться.

Милка помогла мне подыскать приличную работу в Энске. Один из выпускников института, в котором работал её муж, стал директором завода. К нему меня и устроили. Так я переехала в этот город и стала работать в бухгалтерии небольшого завода, а через год меня назначили главным бухгалтером. Конечно, тот маленький заводик и та бухгалтерия не идут ни в какое сравнение с бухгалтерий Вашего предприятия, Галина Юрьевна, но школу я прошла хорошую и многому научилась. Неожиданно в стране начался кризис, дела на заводе пошли всё хуже и хуже. Наши потребители останавливались один за другим. Наконец, настал и наш черёд. Завод объявили банкротом, а всех сотрудников уволили. Тогда меня и пригласили работать к Вам на фирму, Галина Юрьевна, за что я Вам очень благодарна.

- Ну и чего же тебе у нас не работалось? Должности главного бухгалтера на моём предприятии просто так не раздают, а ты вполне справлялась с работой. Да и Лида тебя очень хвалила, даже заступалась за тебя.

- Да, я знаю, огромное ей спасибо за то, что поверила в меня, за то, что простила меня.

- Ты что и там что-то натворила, что тебя пришлось прощать? - удивлённо посмотрела на неё Алексия. - А ну, давай, рассказывай!

- Так это… - замялась Леночка. - Так за тот случай Лида меня давно уже простила,

- Лида простила, а я ещё нет, так что давай - рассказывай, ты же на исповеди, а не на девичнике. И не бойся, за одно преступление дважды не наказывают.